У мальчика идет кровь, а мой ребенок заливается хохотом. Но она не жестокая

14

Ей жалко всех, но про это знают только близкие

Анна Уткина

18 августа, 2020

Если бы меня попросили описать аутизм одним эпизодом, я бы рассказала этот: мы стоим на детской площадке, мальчик, который играл с моей дочерью, упал и сильно расшиб себе ногу. У мальчика идет кровь, его мама пытается промыть рану, мой ребенок рядом заливается хохотом. Вся площадка в ужасе смотрит на нас, а я, красная как рак, пытаюсь увести ее подальше. Никому не нравится, когда кто-то веселится над бедой. Дело только в том, что ей совсем не весело.

Если бы могла, я бы подошла позже, чтобы объяснить — еще несколько дней мы будем вспоминать тот случай. Вероника будет интересоваться: «А ножка у мальчика уже зажила? Доктор Айболит вылечит его, правда, мама?» Она долго будет планировать стать врачом, чтобы лечить «детишек, которые упали», переживать эту историю снова и снова. Она смеется, когда ей страшно, так бывает всегда, но это — не единственное.

Год назад она боялась всего круглого. Абсолютно всего, я резала яблоко на дольки, чтобы она не заподозрила его в круглости. Нескоро нам с психологом удалось выяснить, что однажды при ней лопнул воздушный шарик с ужасающе громким звуком. Каждый раз, когда эти злосчастные шарики попадались нам на пути, например на празднике в городском парке, она тряслась от страха и кричала. 

«Вы что, не можете ее заткнуть?» — поинтересовалась как-то женщина, проходящая мимо. А я действительно не могла.

На смену шарикам пришли другие страхи. 

Я никогда не знаю, что нас ждет. Можно быть уверенной лишь в одном: она смеется, когда рядом кому-то больно, и поэтому известна как «тот жестокий невоспитанный ребенок». 

Не могу судить за это тех, кто ее не знает. Несколько лет назад я бы подумала так же.

В тот день, когда мальчик упал и мы ушли с площадки, вечером перед сном Вероника вдруг начала проситься к бабушке.

— Зачем? — поинтересовалась я. — Бабушка и дедушка наверняка уже спят.

— Нет-нет, мама, они не заснут без меня. Вы с папой справитесь, а они старенькие, и им одним очень грустно, я знаю!

Я написала сообщение родителям и тут же получила обратный звонок: «Мы и правда не могли заснуть, дома так пусто и тихо без внуков».

«Жестокий ребенок» однажды несколько дней страдал от того, что папа имел неосторожность рассказать про экзотическое растение «Венерина мухоловка», которое питается насекомыми.

— Бедные мухи, — причитала она.

— А бедный голодный цветочек тебе не жалко? — спросила я в шутку.

— А-а-а-а, бедный цветок!

И так по кругу. 

Я знаю, что ей жалко всех. Ягоду, которую сорвали, комара, которого прихлопнули, муравьишку, который случайно приехал к нам домой на лопатке из песочницы и «потерял свою маму».

Нам уже приходилось идти искать маму муравьишки на улицу.

Однажды она услышала новость по телевизору: пропавший трехлетний ребенок был найден погибшим, утонул.

«Она ничего не поймет», — подумала я.

Но Вероника снова рассмеялась, и смеялась долго, а потом так же горько заплакала:

— Я вырасту и изобрету пульт, который перематывает жизнь назад, — сказала она. 

Я не стала спрашивать, зачем. Поняла.

У меня нет обиды на тех, кто просит воспитать ребенка или заставить его замолчать. Мне хорошо известно, что хоронить в спичечной коробке сухую осу, найденную за окном, пойду с ней только я. Остальные будут видеть «странного жестокого ребенка, которого нельзя подпускать к нормальным, потому что однажды кто-то ударился, а она смеялась». 

Если бы меня попросили рассказать о том, что пугает родителей особенного ребенка больше всего, я бы сказала, что именно это — по-настоящему страшно. 

У мальчика идет кровь, а мой ребенок заливается хохотом. Но она не жестокая

Источник

Вам также могут понравиться

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.